В своей работе я постоянно возвращаюсь к вопросу контроля над материалом — где он возможен, а где заканчивается.

С керамикой этот диалог у меня в целом выстроен. Это материал, с которым можно договориться. Я понимаю, как он ведёт себя в массе, как реагирует на сушку, обжиг. Здесь есть пространство для точного решения: форму можно задать, скорректировать, удержать. Контроль не абсолютный, но предсказуемый.

Со стеклом ситуация принципиально другая. Оно для меня не про контроль, а про постоянную адаптацию. В лампворке всё происходит в реальном времени: температура, вязкость, скорость охлаждения  любые колебания сразу меняют поведение материала. Ошибки не накапливаются — они происходят мгновенно и уже не исправляются. В этом смысле стекло всегда требует уступки. Его нельзя полностью подчинить, с ним приходится работать на границе возможностей — своих и его.

Именно поэтому я выбрал флористические формы как основную структуру. Это не декоративный выбор. В природе нет строгой геометрии, но есть внутренняя логика роста и организации. Форма может быть асимметричной, смещённой, «неидеальной», но при этом она воспринимается как завершённая. Это важное для меня состояние: когда отклонение не разрушает целостность, а формирует её.

Работая с материалом, я ищу похожее равновесие. В керамике — через более жёсткое удержание формы и работу с поверхностью. В стекле — через принятие его текучести, инерции, склонности к деформации. Часть решений я задаю, часть — возникает как след процесса: перегрев, утяжеление формы, случайные смещения. Я не устраняю эти эффекты полностью, а использую их как рабочий инструмент.

В итоге объект возникает не как заранее спроектированная форма, а как результат конкретного взаимодействия с материалом. Это всегда компромисс между намерением и возможностью его реализовать.

Мне важно фиксировать этот момент — когда контроль ещё присутствует, но уже начинает давать сбой. Именно в этой зоне форма становится живой: она сохраняет структуру, но в ней остаётся след сопротивления материала.